Рассказ опубликован в 2009 году в сборнике рассказов Курта Воннегута «Look at the Birdie: Unpublished Short Fiction».
0.1 — подготовка fb2 by j.sullen
0.1 — вычитка ошибок by j.sullen
1.1 — генуборка, поправлены кавычки by sem14
v. 1.2 - DVS1 (4PDA) доп. правка
Солнце садилось за разводным мостом. Тень моста, его огромных опор и пролетов весила больше, чем вся деревня в устье реки. На вертящемся стуле в закусочной у конца моста сидел Рыжий Мейо, новый механик моста. Он только что приступил к обязанностям. Когда Рыжий вернулся со своим кофе и гамбургером на стул, тот заскрипел сухим подшипником. Механик выжидательно посмотрел на мост. Это был большой молодой мужчина двадцати восьми лет с плоским и неприятным лицом убийцы.
Хилый продавец и три остальных посетителя, все мужчины, с дружелюбным любопытством смотрели на него, словно были готовы расплыться в широких улыбках по первому его знаку.
Никакого знака не последовало. Как только его взгляд встретился с ними, Рыжий фыркнул и вернулся к еде. Он забавлялся со своей посудой, и сильные мускулы его предплечья играли под татуировками, переплетенными символами жажды крови и любви — кинжалами и сердцами.
Продавец, подбадриваемый кивками трех остальных посетителей, очень вежливо обратился к Рыжему.
— Извините, сэр, вы действительно Рыжий Мейо?
— Я тот, кто я есть, — ответил он и даже не посмотрел на продавца.
Все вздохнули и радостно зашептались.
— Я думал, это... я полагал, это... он тот, кто он есть, — сказал хор трех посетителей.
— Ты не помнишь меня, Рыжий? — спросил продавец. — Слим Корби?
— Да, я помню тебя, — сухо ответил Рыжий.
— А меня ты помнишь, Рыжий? — спросил с надеждой старый посетитель. — Джордж Мотт?
— Привет, — ответил Рыжий.
— Мне жаль, что умерли твои родители, Рыжий, — сказал Мотт. — Это было много лет назад, но я тебя с тех пор не видел. Хорошие были люди. Действительно хорошие, — он увидел, что Рыжий смотрит безразлично, и засомневался. — Ты помнишь меня, Рыжий, Джордж Мотт?
— Я помню, — ответил Рыжий и показал на двух других посетителей. — Это Гарри Чилдс, а это Стен Вест.
— Он помнит... Конечно, помнит... Как Рыжий мог забыть? — сказал взволнованный хор и продолжил осторожные попытки его поприветствовать.
— Вот это да, — воскликнул Слим, продавец. — Я думал, что мы никогда тебя не увидим. Я думал, ты уехал навсегда.
— Ты ошибался, — ответил Рыжий. — Бывает.
— Сколько лет назад ты уехал? — спросил Слим. — Восемь? Девять?
— Восемь.
— Ты до сих пор в торговом флоте? — спросил Мотт.
— Механик моста.
— Где? — спросил Слим.
— Вот этого моста.
— Эээээээй, вы слышали это? — воскликнул Слим. Он начал бесцеремонно хлопать Рыжего по плечу, но быстро раздумал. — Рыжий — новый механик моста!
— С возвращением... Хорошая работа... Правда, прекрасно? — прогудел хор.
— Когда ты приступаешь? — спросил Мотт.
— Приступил. Я здесь уже два дня.
Все изумились.
— Ничего об этом не слышал... Не пришло в голову посмотреть, кто же там... Два дня, а мы его не заметили, — прогудел хор.
— Я прохожу по мосту четыре раза в день, — сказал Слим. — Ты мог бы поздороваться. Мы-то смотрим на механика, как на часть моста. Ты наверняка видел, как я, Гарри, Стен, мистер Мотт, Эдди Скуддер и все остальные ходят по мосту, и ты не сказал ни слова?
— Я не был готов. Сначала мне надо было поговорить с одним человеком.
— Ох, — вздохнул Слим и побледнел. Он вопросительно посмотрел на остальных, но те лишь пожали плечами. Вместо того, чтобы прямо спросить, Слим попытался выразить свое любопытство, играя в воздухе руками.
— Не надо, — раздраженно сказал Рыжий.
— Чего не надо, Рыжий? — спросил Слим.
— Не надо этих невинных перемигиваний о том, с кем я хотел поговорить.
— Ей-богу, не знаю, о чем ты говоришь, Рыжий, — ответил Слим. — Столько времени прошло, сложно вычислить, с кем ты специально хотел встретится.
— Столько людей приехало и уехало... Столько воды под мостом... Все твои старые друзья выросли и остепенились, — прогудел хор.
Рыжий противно улыбнулся — пусть знают, что уйдут ни с чем.
— Девочка, — сказал он. — Мне надо поговорить с девочкой.
— Ооооооооооого, — сказал Слим и скабрезно улыбнулся. — Ты старый пес, старый моряк. Ни с того, ни с сего захотел старую красотку из родного города, да? — он перестал улыбаться, как только Рыжий посмотрел на него.
— Давай, не скучай, — сердито сказал Рыжий. — У тебя есть еще примерно пять минут, пока здесь не появится Эдди Скуддер.
— Эдди? — переспросил Слим, мучительно пытаясь сложить мозаику.
Хор замолк и поднял глаза. Рыжий не принял их дружбы, только напугал их и запутал.
Рыжий жеманно сжал губы.
— Не представляю, зачем Рыжему Мейо понадобился Эдди Скуддер, — сказал он фальцетом. Его взбесила окружающая простота. — Я и вправду забыл, что представляет собой эта деревня. Боже мой, все рассказывают несусветную ложь, а потом сами же верят в нее, словно это святая правда, — он ударил продавца кулаком. — Даже мои родственники, моя плоть и кровь ни слова не сказали в своих письмах.
Слим, брошенный хором, остался совсем один со страшным рыжим мужиком.
— Какая ложь? — спросил он дрожащим голосом.
— Какая ложь, какая ложь, — передразнил Рыжий. — Попка хочет крекер! Попка хочет крекер! Я думал, что повидал все на свете в своих путешествиях, но когда пришел к вам, увидел кое-что новое.
— Что, Рыжий? — спросил Слим автоматически.
— Знаешь, есть такая южноамериканская змея? Любит воровать детей. Она крадет ребенка и растит его, как будто он сам змея. Учит его ползать и всему остальному. И другие змеи обращаются с ним также — как будто он змея.
— Ничего подобного не слышал... Змеи так делают?.. Ну, это уже чересчур... — в тишине хор перешел на шепот.
— Мы спросим об этом Эдди, когда он придет, — сказал Рыжий. — Он всегда хорошо разбирался в животных и природе, — он наклонился и начал жевать гамбургер, показывая, что беседа окончена. — Эдди опаздывает, — сказал он с полным ртом, — я надеюсь, он получил мое сообщение.
Рыжий подумал о своей посыльной и о том, как отправил ее. Работая челюстями и опустив глаза, он вспоминал сегодняшний полдень.
Днем Рыжему казалось, что он управляет деревней из своей будки из стали и стекла, которая висела на два метра выше шоссе, на опоре моста. Только облака и огромные противовесы были выше Рыжего.
Рычаг управления мостом двигался всего на полсантиметра, но это были полсантиметра, которыми он, благодаря богу, мог управлять деревней. Он, естественно, думал про себя и окружающих, что они движутся, а вода под ними стоит. Он был моряком девять лет, а механиком моста меньше двух дней.
Услышав полуденный пожарный гудок, Рыжий оставил управление и посмотрел через подзорную трубу на сероватую лачугу Эдди Скуддера внизу. Лачуга была расшатана и выглядела беспомощно на фоне особняков, стоящих в устье реки, связанных с солончаковым берегом двумя упругими досками. Дно реки вокруг него выглядело, как белый мерцающий круг из устричных раковин.
Восьмилетняя дочь Эдди — Ненси — вышла из лачуги и запрыгала по доскам. Она смотрела на солнце. Затем прекратила прыгать и застеснялась.
Рыжий устроился на эту работу, чтобы видеть ее. Он знал, какой скромной она была. Это была прелюдия, прелюдия к церемонии расчесывания ее блестящих рыжих волос.
Рыжий поиграл пальцами по подзорной трубе, как по кларнету.
— Привет, Рыжая, — прошептал он.
Ненси расчесывала, и расчесывала, и расчесывала каскад своих рыжих волос. Ее глаза были закрыты, и казалось, что каждое движение приносит ей невероятное удовольствие.
Прическа утомила ее. Она мрачно прошла по соленому полю и взобралась на крутой берег к дороге, которая шла через мост. Каждый полдень Ненси шла в закусочную на другой конец моста за горячим обедом для себя и своего отца.
Рыжий улыбнулся ей, когда она проходила мимо.
Она увидела это и поправила волосы.
— Они на месте, — сказал Рыжий.
— Что именно? — спросила Ненси.
— Твои волосы, Рыжая.
— Я же сказала тебе вчера, меня зовут не Рыжая, а Ненси.
— Как тебя могут называть иначе, чем Рыжая?
— Это твое имя.
— Поэтому я могу дать его тебе, если захочу. Я не знаю, у кого еще есть такое право.
— Я не должна больше с тобой разговаривать, — сказала она весело, поддразнивая его моралью. Она полностью доверяла ему. Их встречи походили на сказку, где Рыжий был не обычным незнакомцем, а добрым магом, следящим за мостом, — магом, который, казалось, знает про девочку больше, чем она сама.
— Я же тебе рассказывал, что я вырос в этой деревне, так же как и ты? — спросил Рыжий. — Я же говорил, что ходил в школу вместе с твоими мамой и папой. Ты не веришь в это?
— Я верю, — ответила Ненси, — только мама говорила, что маленькие девочки должны представиться незнакомцам. Но они не должны с ними разговаривать.
— Какая воспитанная девочка, — сказал Рыжий, подавив иронию. — Да, она знала, как должны себя вести маленькие девочки и мальчики. Даааааа, Виолет была порядочная. Пошлостей от нее было не услышать.
— Все так говорят, — сказала Ненси гордо. — Не только я и папа.
— Папа, да? — передразнил он ее. — Папа, папа, папа, Эдди Скуддер — мой большой папа, — он осторожно поднял голову. — Ты не сказала ему, что я здесь?
— Я не нарушу свое честное слово, — Ненси покраснела от такого обвинения.
— Ничего себе, вот он удивится, когда я свалюсь ему как снег на голову после стольких лет.
— Перед смертью мама сказал, что я никогда не должна нарушать честное слово.
— Серьезная девушка, твоя мама, — почтительно сказал Рыжий. — Когда мы заканчивали школу, другие девушки хотели еще немного пофлиртовать, перед тем как остепениться. Но не Виолет. Нет уж. Я вернулся из своего первого плавания через год, а она уже вышла замуж за Эдди, и у нее была ты. Естественно, у тебя не было волос, когда я тебя в первый раз увидел.
— Мне надо идти и забрать папин обед.
— Папа, папа, папа. «Я должна для папы это, я должна для папы то». Должно быть, хорошо иметь такую симпатичную и умную девочку, как ты. «Папа, папа». Ты спросила своего папу про рыжие волосы, как я тебе говорил?
— Он ответил, что думает — такое часто встречается. Иногда рыжие волосы появляются из ниоткуда, как у меня, — она поднесла руку к волосам.
— Они еще на месте.
— Кто?
— Твои волосы, — захохотал Рыжий. — Я клянусь, если с ними что-нибудь произойдет, ты высохнешь и улетишь. Сказал, что появились ниоткуда? Так сказал Эдди? — Рыжий кивнул рассудительно. — Он-то знает. Я думаю, что Эдди много думал о рыжих волосах все это время. Теперь послушай меня: если у меня когда-нибудь будет ребенок не с рыжими волосами, все начнут это обсуждать и удивляться. У нас в семье все рыжие испокон веку.
— Это интересно.
— Это будет еще интересней, если ты об этом подумаешь. Ты, я и мой старик — больше рыжих в этой деревне никогда не было, вот это я знаю точно. Сейчас, когда моего старика уже нет, остались только мы с тобой.
— Ух, прощай, — Ненси осталась спокойной.
— Пока, Рыжая.
Как только она ушла, Рыжий поднял свою трубу и посмотрел вниз на серую лачугу Эдда. Через окно он мог видеть самого Эдда, серо-голубого в сумерках, вытаскивающего устриц. Эдди был маленьким мужчиной, с большой головой, придавленной горем. Это была голова молодого Иова.
— Привет, — прошептал Рыжий, — угадай, кто дома.
Когда Ненси возвращалась обратно с теплым и толстым бумажным пакетом, Рыжий снова ее остановил.
— Скаааааажи, — произнес он, — может быть, ты станешь медсестрой, раз ты так хорошо заботишься о старом Эдди. Мне кажется, что в госпитале, в котором я лежал, были такие же симпатичные медсестры.
— Ты был в госпитале? — на лице Ненси отразилась печаль.
— Три месяца, Рыжая, в Ливерпуле. Без друзей, родных. Никто не пришел ко мне и даже не прислал открытку, — затосковал он. — Забавно, Рыжая, я никогда не представлял, насколько я одинок, пока мне не пришлось валяться там, пока я не понял, что больше никогда не выйду в море, — он облизал губы. — Разом все изменилось, Рыжая, — он щелкнул пальцами. — Вдруг мне понадобился дом, — продолжил он, — и человек, который бы обо мне заботился, сопровождал меня, может, как раз здесь, в этом маленьком доме. У меня ничего не было, Рыжая, кроме сопроводительного письма. У такой бумаги не много ценности, если у тебя одна нога.
— У тебя одна нога? — в шоке спросила Ненси.
— Я был чокнутым, хулиганистым ребенком, меня здесь все помнили, — сказал Рыжий, показывая рукой на всю деревню, — а на следующий день стал старым, старым человеком.
— У тебя есть жена, или мама, или женщина, которая может за тобой ухаживать? — Ненси ударила себя кулаком, разделяя его боль. Она предлагала свою помощь как дочь, как будто это была простая вещь, которую должна делать каждая девочка.
— Умерли, — Рыжий мотнул головой. — Моя мать умерла, и единственная девушка, которую я любил, умерла. А подруги, Рыжая, если ты не можешь их любить, никогда с тобой по-настоящему не дружат, только если влюбиться в привидение.
Милое личико Ненси искривилось, как только Рыжий показал ей весь ужас жизни.
— Почему тогда ты живешь выше по реке, — спросила она, — а не здесь, со своими старыми друзьями?
— Старыми друзьями? — Рыжий поднял бровь. — Хорошие это друзья, если они не послали мне даже открытки, чтобы сообщить, что у Виолет ребенок с рыжими волосами. Даже мои родные мне об этом не сказали.
Ветер крепчал, как будто издалека он принес голос Ненси.
— Папин обед остывает, — сказала она и собралась уходить.
— Рыжая!
Она остановилась и поднесла руку к волосам. Она стояла к нему спиной.
Рыжий умолял бога, чтобы она повернулась лицом.
— Скажи Эдди, что я хочу с ним поговорить, хорошо? Скажи, что я буду в столовой после работы, в десять минут шестого.
— Хорошо, — сказала она чистым и спокойным голосом.
— Честное слово?
— Честное слово, — сказала она и опять собралась уходить.
— Рыжая!
Она поднесла руку к волосами, но не остановилась.
Рыжий следил за ней через подзорную трубу, и она это знала. Она повернула голову, и он не мог видеть ее лица. Она подошла к устричной хижине, и несколько секунд спустя ее тень выросла поперек окна, которое выходило на мост.
Остаток вечера Рыжий не видел в хижине никаких признаков жизни. Только раз, перед закатом, вышел Эдди. Он мельком взглянул на мост, тоже не показывая своего лица.
Скрип стула вернул Рыжего к действительности. Он, сощурившись, посмотрел на закат и увидел силуэт Эдди Скуддера, который шел по мосту. С большой головой и кривыми ногами, он нес маленький бумажный пакет.
Рыжий повернулся спиной к двери, порылся в кармане пиджака, вытащил пачку писем и положил их на прилавок перед собой. Он хлопнул по ним сверху руками, как карточный игрок standing pat.
— Вот он, герой дня, — сказал он.
Все молчали.
Эдди вошел решительно и формально со всеми поздоровался, с Рыжим в последнюю очередь. Его голос был удивительно глубоким.
— Здравствуй, Рыжий, — сказал он. — Ненси передала мне, что ты хотел меня видеть.
— Именно, никто не может догадаться, что я хочу тебе сказать.
— У Ненси тоже возникли с этим трудности, — сказал Эдди без всякой обиды.
— Но она догадалась?
— Догадалась, насколько может восьмилетний ребенок, — Эдди сел на соседний табурет и положил свой пакет на прилавок рядом с письмами. Он немного удивился, посмотрев на почерк, и не скрывал этого от Рыжего.
— Слим, кофе, пожалуйста, — попросил он.
— Может, уединимся? — спросил Рыжий. Он был немного сбит с толку спокойствием Эдда. Он помнил его глуповатым клоуном.
— Какая разница. Бог все видит.
Рыжий не ожидал и фразы про бога. На больничной койке он представлял себе этот момент по-другому. Он думал, что у него в руках все козыри — право мужчины на свою плоть и кровь. Рыжий почувствовал, что надо показать свою важность и раздуть свое превосходство.
— Во-первых, — с важным видом начал он, — я хочу сказать, что меня не волнует, что на этот счет думает закон. Это выше закона.
— Хорошо, — согласился Эдди. — Для начала, мы договорились. Я так и думал.
— Значит, мы говорим об одном и том же. Я отец этого ребенка, а не ты.
Эдди твердой рукой помешал свой кофе.
— Мы действительно говорим об одном и том же, — сказал он.
Слим и трое остальных с отсутствующим видом смотрели в окно.
Эдди крутил, и крутил, и крутил ложку в чашке кофе.
— Продолжай, — сказал он.
Рыжий пришел в замешательство. Все происходило быстрей, чем он рассчитывал, и, в то же время, не так. Кульминация разговора прошла, но ничего не изменилось и не собиралось меняться.
— Все согласятся с тем, что это твой ребенок, — возмущенно сказал он.
— Тогда они хорошие соседи.
В голове у Рыжего была путаница из фраз, которые он не успел сказать, а теперь говорить было поздно.
— Я хочу сделать анализ крови, чтобы понять, кто ее настоящий отец, согласен? — спросил он.
— Неужели нам надо истекать кровью, чтобы поверить друг другу? Я же сказал, что согласен с тобой. Ты ее отец. Все это знают. Сложно это не заметить.
— Она сказала тебе, что я потерял ногу?
— Да. Это произвело на нее наибольшее впечатление. Это то, что впечатляет в восемь лет больше всего.
Рыжий посмотрел на свое отражение в кофейнике и увидел, что на глазах у него слезы, а лицо красное. Отражение успокоило его, он говорил нормально, с ним шутки плохи.
— Эдди, это мой ребенок, и я хочу ее.
— Я сожалею, Рыжий, но ты не можешь, — первый раз его рука дрогнула, и ложка стукнула о чашку. — Я думаю, тебе лучше уйти.
— Ты думаешь, это мелочь? Ты думаешь, человек может уйти от такого, как ни в чем ни бывало? Уйти от собственного ребенка и просто забыть его?
— Я сам не был отцом, я могу лишь предполагать, через что ты прошел.
— Это шутка?
— Не для меня, — невозмутимо сказал Эдди.
— Это ты так изящно пытаешься сказать, что ты для нее больший отец, чем я?
— Если я этого еще не сказал, то скажу, — рука Эдди непроизвольно дернулась, и ему пришлось положить ложку, чтобы схватиться за край стола.
Теперь Рыжий увидел, насколько напуган был Эдди. Увидел, насколько его спокойствие и набожность были деланными. Рыжий почувствовал прилив сил, почувствовал свой крепкий дух и справедливость, о которых он мечтал. Он вдруг стал главным, у него появилось множество слов и времени, чтобы их сказать.
Его разъярило, что Эдди хотел обмануть и запутать его, и у него почти получилось. И на вершине этой ярости была вся ненависть Рыжего к холодному и пустому миру. Вся его воля сконцентрировалась на том, чтобы раздавить маленького человека перед ним.
— Это ребенок мой и Виолет. Она никогда тебя не любила.
— Я думаю, что любила, — застенчиво заметил Эдди.
— Она вышла за тебя, потому что думала, что я никогда не вернусь, — Рыжий достал верхнее письмо из пачки и поднес его к носу Эдди. — Она мне это сказала, вот здесь, подробно.
Эдди не стал смотреть на письмо.
— Это было давно, Рыжий. Все могло измениться.
— Я скажу тебе, чего не произошло. Она никогда не прекращала писать, никогда не переставала просить меня вернуться.
— Я думаю, это было так, некоторое время.
— Некоторое? — он перелистал все письма перед носом Эдди. — Посмотри на дату. Только посмотри на эту дату.
— Я не хочу, — Эдди встал.
— Ты боишься.
— Именно, — сказал Эдди и закрыл глаза. — Уходи, Рыжий. Пожалуйста, уходи.
— Извини, Эдди, но ничто не заставит меня уйти. Рыжий дома.
— Бог в помощь, — сказал Эдди. Он пошел к двери.
— Ты забыл свой бумажный пакетик, — Рыжий притопывал ступней.
— Это твой. Ненси передала. Это была ее идея, а не моя. Видит бог, я бы остановил ее, если бы знал, — Эдди заплакал.
Он ушел по мосту в полной темноте.
Слим и трое остальных посетителей замерли.
— Боже мой! — кричал им Рыжий. — Моя плоть и кровь! Все, что у меня осталось! Что может заставить меня уехать?
Никто не ответил.
Рыжий был подавлен — последствия битвы. Он сосал ладонь, как будто залечивал раны.
— Слим, что в пакете? — спросил он.
Слим открыл пакет и посмотрел внутрь.
— Волосы, Рыжий. Рыжие волосы.